ЧЕЛОВЕК 4/2017

Аннотации и ключевые слова опубликованных статей



Этика животных — что это такое?
В материале раскрываются мотивы, по котором в данном и нескольких последующих номерах журнал обращается к новой для себя теме — этика животных, объясняется, чем тема прав животных отличается от проблем защиты животных, заостряется внимание на существующих здесь дискуссионных вопросах.
Ключевые слова:права животных, страдание, этические регулятивы, междисциплинарные исследования
What is animal ethics?
The reasons why the journal is addressing a new subject, that is animal ethic, is reveales. The differences between the animal rights problem on the one hand, and problems of animals protection, on the other are explained. A particular focus is made on some controversial topics.
Key words:animal rights, suffering, ethical regulations, interdisciplinary research.

Сингер П. Все животные равны
Обосновывается обязанность относиться к жизни и страданиям животных с таким же уважением, с каким мы относимся к человеческой жизни и страданиям, поскольку все животные — и люди, и не-человеческие животные — равны между собой. Критикуется видовой шовинизм, который понимается как предвзятость, выражающаяся в утверждении приоритета интересов представителей своего собственного вида перед интересами представителей других видов. Выдвигаются три возражения против подобного подхода: в основе равенства лежит равный подход и равный учет интересов; равенство — это не фактическое утверждение, а моральное требование; условием права субъекта является его способность испытывать страдание. Демонстрируется непоследовательность аргументов против распространения прав на не-человеческих животных.
Ключевые слова:этика животных, видовой шовинизм, права животных, равенство, равный подход.
Singer P. Al animals are equal
The obligation to give the same respect to the lives of non-human animals and their freedom from suffering that we give to the lives and suffering of Humans is substantiated, for all animals, human and non-human, are equal. The speciesism is criticized that is a prejudice or attitude of bias in favor of the interests of members of one’s own species and against those of members of other species. Three claims against it are put forward: equality is based on equal consideration; equality is a moral idea, not a factual one; and that the capacity for suffering is a prerequisite for rights. The inconsistency of the arguments for not extending rights to non-humans is demonstrated.
Key words:animal ethics, speciesism, animal rights, equality, equal treatment.

Кожевникова М. Человек — животное. Новая парадигма в науке
С 1970-х годов на Западе начинает активно развиваться этика животных. Из множества философских подходов в данной области выделяются: радикальные аболиционистские взгляды (Г. Франсион); правовой подход, приписывающий животным некие прирожденные права, а в некоторых случаях даже статус не-человеческих личностей (Т. Риган, У. Вольф, Т. Петжиковски); утилитаристская этика животных, обоснованная наличием у них интересов, равноценных человеческим, и способности к страданию (П. Сингер); феминистский и марксистский подход, строящийся на категориях неравенства и трудовых отношений (Д. Харавэй). Все эти направления объединяет требование изменения способа мышления о животных. В последнее время получают распространение интердисциплинарные исследования об отношениях человека и животных — human-animal studies, или просто animal studies, — которыми занимаются социальные науки, философия, история, литература, искусство, культурология, биология, технология, медицина и другие дисциплины. Animal studies играют важнейшую этическую роль как вовлеченная и критическая дисциплина. Развитие генетики, нейробиологии и биотехнологий последовательно отменяет сформировавшиеся утверждения о границе, отделяющей человека от других животных. Био-арт, сочетание науки и искусства, также стирает межвидовые границы. В силу названных факторов западные академические круги последовательно уходят от антропоцентризма к постгуманизму — новой парадигме в науке.
Ключевые слова:постгуманизм, антропоцентризм, этика животных, animal studies, био-арт, защита животных, философия науки.
Kozhevnikova M. A Human being as an animal
Since the 1970s, the research in animal ethics has been developing actively in the West. There are several approaches in the domain, that stand out among the others. These are radical abolitionist views (G. Fransion); the legal approach attributing to animals some kind of innate rights, and, in certain cases, even the status of nonhuman personalities (T. Regan, W. Wolf, T. Petzikowski); utilitarian ethics of animals, based on the existence of their interests, equivalent to human, and their ability to suffer (P. Singer); feminist and Marxist approach, built on the categories of inequality and labor relations (D. Haraway). All these directions have one thing in common, that is the requirement to change the way we think about animals. Recently there has been a proliferation of interdisciplinary research on human–animal relations, or just animal studies. The research deal with social sciences, philosophy, history, literature, art, cultural studies, biology, technology, medicine and other disciplines. Animal studies play a crucial ethical role being an involved and critical discipline. The development of genetics, neurobiology, and biotechnology consistently reverses the established views on the boundaries separating Human being from other animals. Bio-art, that is a combination of science and art, also blurs inter-species boundaries. Due to these factors, Western academic circles consistently shift from anthropocentrism to post-humanism that is a new paradigm in the science.
Key words:post-humanism, anthropocentrism, animal ethics, animal studies, bio-art, protection of animals, philosophy of science.

Прокофьев А.В. Стыд без “Ока Других” (этический анализ десоциализированной концепции стыда)
Анализируются недостатки и преимущества стыда как одного из средств воплощения моральных ценностей. В качестве теоретического основания исследования используется та концепция стыда, что связывает эту эмоцию не с ее контекстом (осведомленностью других людей о нарушении морального требования), а с особенностями осуждения деятелем самого себя. В рамках данной (десоциализированной) концепции чувство стыда сопутствует осуждению собственной личности, а чувство вины — осуждению конкретного морально недопустимого действия. В психологии подход оформился на основе исследований Х.Б. Льюис и Дж.П. Тэнгни, в философии — представлен рассуждением о вине и стыде Дж. Ролза. На основе подхода выдвинуты следующие претензии к стыду как моральной эмоции: стыд разрушает личность морального деятеля, способствуя депрессии; тормозит эмпатические реакции; блокирует совершение действий, компенсирующих ущерб; инициирует гнев и агрессию; препятствует улучшению морального характера. Указанная критика порождает социально-инженерный проект, заключающийся в вытеснении стыда из межличностных отношений и социальной практики и замене его виной. Однако есть основания утверждать, что критики стыда используют неточное определение данной эмоции (что ведет к неверному распределению негативных последствий между рубриками “вина” и “стыд”), а также упускают из виду взаимодополняемость стыда и вины. И стыд, и вина имеют свои собственные недостатки, которые устраняются не только за счет рационализации каждого из этих переживаний, но и на основе правильного распределения ролей между ними.
Ключевые слова:этика, стыд, вина, десоциализированная концепция стыда, критика стыда, реабилитация стыда.
Prokofyev A.V. Shame without the “Eye of Others” (an Ethical Analysis of the Desocialized Conception of Shame)
The paper analyses advantages and disadvantages of shame as a means to fulfill moral values. The theoretical framework of the research is the conception of shame that defines this emotion not through its context (the other persons’ awareness of some transgression), but through special features of negative self-assessment. The supporters of this, desocialized, interpretation of shame maintain that shame appears when an agent negatively assesses his/her own personality, whereas guilt is a form of negative assessment of her particular transgressive action. In psychology, this approach is developed on the basis of researches of H.B. Lewis and J.P. Tangney. In philosophy, it is represented by the analysis of shame and guilt in ‘A Theory of Justice’ by J. Rawls. The desocialized interpretation of shame becomes а source of several accusations against this emotion. Shame allegedly ruins the personality of moral agent drawing him/her into depression, inhibits emphatic reactions, blocks actions that repair or compensate damage, triggers anger and aggression, impedes moral self-reform. These criticisms generated the bold ameliorative project to drive shame from interper sonal relations and social practice and to replace it by guilt. The author holds that the accusations against shame rest on some serious mistakes. First, critics employ an incorrect definition of shame and thereby wrongly distribute negative effects between such headings as ‘shame’ and ‘guilt’. Second, they miss the complementary nature of these two emotions. The shortcomings of shame and guilt are remedied not only through the rationalization of each of them but on the basis of their proper interplay.
Key words:еthics, moral psychology, shame, guilt, criticism of shame, rehabilitation of shame.

Скворцова Е.Л. Западный ветер перемен в стране Восходящего солнца
Эпоха Мэйдзи (1868–1911) — время стремительной модернизации во всех сферах японской культуры, которая переживала мощное вторжение социальных и политических концепций Запада. Группа бывших самураев, интеллектуалов-просветителей, объединившихся в 1873 г. в общество Мэйрокуся, взяли на себя ответственность за просвещение японского народа в духе “прогресса”. В результате были созданы понятия и термины для внедрения западных целей и ценностей в реальную политическую практику Японии. Чтобы избежать резких революционных изменений, просветители избрали “срединный путь” сочетания традиции с необходимыми инновациями.
Ключевые слова:эпоха Мэйдзи, Мэйрокуся, модернизация, традиция, Фукудзава Юкити, Накамура Кэйу, японское просвещение.
Skvortsova E.L. The wind of change from the West in the Land of the Rising Sun
Meiji period (1868–1911) of Japanese history was the epoch of rapid modernization in all the areas of culture that was powerfully influenced by Western social and political thought. A group of former samurai, intellectuals, formed the famous “Meirokusha” society (1873). Feeling their responsibility for the enlightenment of the Japanese people “in the spirit of progress”, they started producing new concepts and terminology to inculcate the basic Western values and purposes into actual Japanese political practice. To avoid destructive revolutionary events, they chose the “middle way”, bringing the necessary transformations into concord with the tradition.
Key words:Meiji period, Meirokusha, modernization, tradition, Fukuzawa Yukichi, Nakamura Keiu, Japanese enlightenment.

Юдин Г.Б. Человек экономический как проблема политической философии
В статье предпринимается попытка ответить на вопрос, как в пространстве жизнедеятельности человека происходит обособление экономической и политической сфер, возникают противоречия между ними, каковы пути согласования интересов между ними. В данной связи анализируются идеи Поланьи, Х. Арендт, М. Фуко, Дж. Агамбена. Особое внимание уделяется христианской теологии как источнику современных взглядов на homo oeconomicus.
Ключевые слова:природа человека, экономическое, политическое, социальное, политическая теология.
Yudin G.B. Economic man as a political and philosophical problem
Where did economic societies come from? Contemporary economic philosophy enquires into the origins of the anthropological model that this society is based on. Multiple answers are suggested by such thinkers as Karl Polanyi, Hannah Arendt, Michel Foucault, Giorgio Agamben. This paper compares the explanations put forward by these philosophers and critically assesses the respective solutions to the problem of economization.
Key words:the economic, the political, the social, political theology, homo оeconomicus.

Волошинов А.В., Шиндель С.В. Гармония — симметрия — красота
Категории гармонии, симметрии и красоты рассматриваются в их историческом развитии и взаимодействии от школы Пифагора до современной субатомной физики. Обсуждается роль симметрии подобия фрактальных структур и золотого сечения в научной и художественной культуре. В целом триаду гармония — симметрия — красота предлагается рассматривать как неслиянное и нераздельное триединство.
Ключевые слова:гармония, симметрия, красота, фракталы.
Voloshinov A.V., Shindel S.V. Harmony — symmetry — beauty
Categories of harmony, symmetry and beauty are considered in their historical development and interaction from the Pythagorean school to modern subatomic physics. The role of symmetry of the similarity of fractal structures and the golden section in scientific and artistic culture is discussed. The authors proposition is to regarded the triad: harmony — symmetry — beauty as an indivisible, inseparable trinity.
Key words:harmony, symmetry, beauty, fractal structures.

Клинова М.А. Концепция “культурности” в социальной политике второй половины 1930,х годов
Анализируется концептуальная модель “культурности”, инспирированная властью в середине 1930-х годов — континуум информационных и визуальных посылов, которые задавали стандарты образа жизни и регламентировали границы и способы реализации потребительских стремлений. Обозначены основные сферы повседневности, акцентированные либо трансформировавшиеся в процессе реализации данной концепции. Делается вывод, что данная нормативная концепция служила универсальным инструментом “сталинской” социальной политики, с одной стороны, обеспечивающим социализацию выходцев из деревни, а с другой, — выполняющим функцию своеобразного маяка, освещающего возможности новой советской элиты и обозначающего “правильный” вектор социальной мобильности населения. Визуализация высоких потребительских стандартов облегчала достижение целей режима по дифференциации общества и укреплению собственной власти за счет увеличения слоя, составлявшего его социальную опору.
Ключевые слова:СССР, 1930-е годы, сталинизм, социальная политика, “культурность”, материальное потребление, стандарты, образ жизни.
Klinova M.A. The concept of “civility” in the late 1930-ies social policy
The conceptual model of “civility” of consumption that was orchestrated by the authori ties in the mid-1930- is analyzed. This concept was a continuum of textual and visual messages setting some lifestyle standards and limitations for consumer aspirations as well as the ways to realize those aspirations. The author concluded that this normative concept was a versatile tool of the «Stalinist» social policy, that, on the one hand, provided urbanization of migrants from rural areas and, on the other hand, performed as a kind of lighthouse illuminating the opportunities for a new Soviet elite, and indicated the “correct” vector of social mobility. Visualization of high consumer standards facilitated achievement of the objectives of the regime for social differentiation and strengthening its control by increasing the social strata constituting its social base.
Key words:the USSR, the 1930-ies, Stalinism, social policy, “civility”, material consumption, standards, lifestyle.

Фортунатова В.А., Валеева Е.В. Образовательная стабильность как фоновый фактор развития личности
Стабильность образовательного процесса рассматривается как продукт интеграции образования и культуры, выступающий фоном всего образовательного процесса. Создание условий для высоких образовательных результатов требует решения многих мировоззренческих и общефилосфских проблем, таких, как соотношение здоровой консервативности с возросшим динамизмом формирования современного человека; значение классики и духовных идеалов, испытанных временем, независимость школы от конъюнктуры многих актуальных процессов в обществе, самоактуализация индивида на основе обретения вечных смыслов. Стабильность предстает как фактор устойчивости, убежденности, уверенности в собственных силах, то есть как технология формирования личности. выработанная историей человечества.
Ключевые слова:стабильность, образование, метафора, традиция, динамика, мобильность, гуманизм, творчество.
Fortunatova V.A., Valeeva E.V. Educational stability as a background factor of personality development
The article deals with the stability as a product of integration of education and culture, acting as the background of the whole educational process. To create a supportive environment for the best educational results one needs to solve a lot of ideological and philosophical problems, such as the balance between a healthy conservatism and the increased dynamism of the formation of modern man; the value of classics and the time-tested spiritual ideals; independence of school from conjuncture of many current processes in society; self-actualization of an individual based on gaining eternal meanings. Stability appears as a factor of permanence, belief, self- confidence, that is, the technology of personality formation elaborated in the course of human history.
Key words:stability, education, metaphor, tradition, dynamics, mobility, humanism, creativity.

Майданский А.Д., Майданский М.А. Цивилизованный дикарь Вольтера
Впервые публикуется современный русский перевод “Диалога между дикарем и бакалавром”, изданного Вольтером в 1761 году. От имени Дикаря автор ведет полемику с Ж.-Ж. Руссо, Г.В. Лейбницем и Р. Декартом по самым острым метафизическим, этическим и политико-правовым проблемам, обсуждавшимся в эпоху Просвещения.
Ключевые слова:добрый дикарь, человек и общество, общественный интерес, душа и тело, добро и зло.
Maydanskiy A.D., Maydanskiy M.A. Voltaire’s Savage civilized
For the first time an up-to-date Russian translation of DIALOGUE BETWEEN A SAVAGE AND A BACHELOR OF ARTS that was published by Voltaire in 1761 is presented. Voltaire speaking on behalf of the Savage entered into polemics with J.- J. Rousseau, G.W. Leibniz and R. Descartes on the most controversial metaphysical, ethical and political and legal problems that were being discussed in the Age of Enlightenment.
Key words:Good Savage, Van and Society, public interest, a soul and a body, Good and Evil.

Бачинин В.А. Декарт против Лютера: контрреформация мышления
Автор размышляет о динамичной антитезе “Лютер—Декарт”: “Мыслить, не веруя, — это плохо. Равно и веровать, не мысля, тоже плохо”. Оптимальной оказывается позиция, когда верующий ум и мыслящая вера объединяют свои духовные, интеллектуальные ресурсы. Способность человека одновременно и мыслить, и веровать усиливает его возможности понимания сложных вещей и формулировок верных выводов.
Ключевые слова:Декарт, Лютер, мышление, вера, понимание.
Bachinin V.A. Descartes vs Luther: Counter-reformation of thinking
The author thinks of a dynamic antithesis “Luther—Descartes”, that is: “It is bad to think without faith. To believe without reasoning is bad also”. The state of mind when the reason believing and the faith reasoning combine their spiritual and intellectual resources is optimal. The capability both to reason and to believe simultaneously strengthen a person's capability to comprehend complicated entities and to make true conclusions.
Key words:Descares, Luther, reasoning, faith, comprehending.

Соина О.С., Сабиров В.Ш. Живая историософия Ф.А. Степуна
Представлена историософия Ф.А. Степуна (главным образом, на материале книги “Бывшее и несбывшееся”) не как религиозно-философская концепция истории, а как живое вXидение неординарных, драматических и катастрофических исторических событий ее активным участником и протагонистом, к тому же яркой, самобытной и многогранной личностью, в полной мере проявившейся во время Первой мировой войны, двух революций 1917 года, гражданской войны и периода военного коммунизма в советской России. Отличительная особенность историософских воззрений мыслителя и писателя — критика морализма. Последний рассматривается как сложный феномен аберрации морально-этического сознания русского интеллигента, что осложнено притязаниями сотериологического плана. Историософия Степуна по праву может быть названа живой еще и потому, что всю свою жизнь в эмиграции его мысли о России сопровождались мучительными переживаниями совести человека, глубоко осознавшего и прочувствовавшего личную вину и ответственность за произошедшую в стране социальную катастрофу.
Ключевые слова:живая историософия, смысл войны, отношение к смерти, любовь и война, отношение к врагу, морализм, лжесотериология, взыскательная совесть.
Soina O.S., Sabirov V.Sh. Historiosophy alive by F.A. Stepun
The article, based mainly on material from the book “Past and Unfulfilled” shows the historiosophy by F.A. Stepun not as a religious-philosophical concept of history, but rather as a living perceive of the extraordinary, dramatic and catastrophic historical events by their active participant and protagonist who was a bright, original and all round personality as well. A distinctive feature of the thinker’s historiosophical views is a critique of moralism, which he considered to be a complex phenomenon of the aberration of the moral and ethical consciousness of the Russian intellectual. The latter circumstance was still complicated by soteriological claims. One can name the historiosophy by F. Stepun a living one by right because during all his life in exile his thoughts about Russia were accompanied by the painful feelings of conscience of a person who deeply realized and felt his personal guilt and responsibility for the social disaster of his country.
Key words:alive historiosophy, the meaning of war, attitude to death, love and war, attitude to the enemy, moralism, pseudosoteriology, exacting conscience.

Колесников С.А. Взгляни на дом свой, автор!..
Рассматриваются различные аспекты концепции “смерти автора”, анализируется содержание основных литературоведческих и философских категорий, которые подчеркивают неполноту и противоречивость данной концепции. Выстраивается линия аргументации, доказывающая неправомерность применения концепции “смерти автора” к реальному литературному процессу.
Ключевые слова:Р. Барт, Ю. Кристева, смерть автора, постструктурализм, постмодернизм, литературоведение.
Kolesnikov S.A. Look homeward, the author!..
Various aspects of “death of the author” conception are discussed. The content of major literary and philosophical categories are analyzed, that highlights the incompleteness and inconsistency of the above-mentioned conception. A line of argument is built demonstrating the invidiousness of application of the conception to a real literary process.
Key words:R. Bart, J. Kristeva, the death of the author, poststructuralism, postmodernism, literary criticism.

Дриккер А.С., Маковецкий Е.А. Язык числа
Радикальную трансформацию современного искусства можно охарактеризовать как переход в фазу имитации, копийности. В поисках путей к обновлению искусства полезно обратиться к опыту художественного авангарда, но не к искусству, которое давно утратило свое когда-то определяющее влияние, а к творческим идеям. Вторжение в жизнь виртуальности, дематериализация искусства в сегодняшней цифровой реальности создают предпосылки для развития мыслей Кандинского об искусстве, которое будет базироваться на “числовом измерении”.
Ключевые слова:искусство, авангард, восприятие, тиражирование, творчество, цифровые технологии, дематериализация.
Drikker A.S., Makovetskiy E.A. Language of number
The radical transformation of the modern art can be characterized as a transition to a phase of imitation, of copies. In search of new ways of art it is useful to turn to the experience of art vanguard, but not to its art that has long ago lost its once decisive impact, but to its creative ideas. In today’s digital culture an invasion of a virtuality into life, dematerialization of art create prerequisites for the further development of Kandinsky’s thoughts of art which will be based on “numerical measurement”.
Key words:art, vanguard, perception, replication, creativity, digital technologies, dematerialization.


ЧЕЛОВЕК 4/2017